Как я напакостил немцам (окончание) - текстовая версия

...пирожное. Адольф подавился шоколадом, посинел и выпучил глаза, как лягушка, а ушастый Иоганн поперхнулся чаем и тал прыгать на месте.

Перепуганная немка в ужасе схватила со стены полотенце, в которое были запрятаны иголки, и с силою стала вытирать гнусную харю своего Карлушки.

- Ну, - подумал я, - теперь можно и удирать.

- Прощайте, пожалуйста, - показал я нос немке, - не советую вам больше воевать с Россией, а то мы перевешаем всех ваших поганых пупсиков.

- О, несчастный, - в бешенстве завопила немка, - так это ты втикал в мой белый тело большой гвоздь, это ти пропорол другой гвоздей ногу моей Гретхен, это ти вставлял в полотенце иголка, ай лови его, ай кусай его!

Но я уже бежал по улице.

Я только слышал сзади себя, как кричали поганые немецкие карлушки, вытирая свои рты от хинины, перца и горчицы.

Так здорово наказал я тихое немецкое семейство, которое сдало мне комнату. Теперь я каждое утро читаю в газетах объявления и, если вижу, что немцы сдают помещение, немедленно иду по адресу и даю им двугривенный в задаток.

Стаси-Раси

Как я напакостил немцам (продолжение) - текстовая версия

- А я был у поганых немцев, - ответил я и рассказал, как было дело. Жена одобрила мою мысль. Надо же чем-нибудь пакостить немцам.

В тот же день я переехал к немецким карлушкам.

- Какой ужасный случай, - встретила меня немка, - мои бедные пупсики отравились.

- О, Боже мой, где ж они? - затаил я дыхание.

- О, они сейчас крякают там, в своя комната, но ви не ходить туда, потому что там колбасой воняет.

Я ушел в свою комнату. Раскрыл коробку с купленными пирожными и стал в середину запихивать ложками английскую горчицу. Потом я достал шоколад и положил туда внутрь кайенского перца, а в варенье положил горького миндаля.

Когда немцы принесли мне самовар, я насыпал туда хины, много насыпал, чуть не на целый полтинник... Потому ничего мне не жалко для немцев, пусть их кушают на здоровье.

- Можно вас повидать, - спросила у меня немка, заглядывая мне в комнату.

Я только что вставил четыре иголки в мое полотенце и едва успел воткнуть тонкий гвоздь в сиденье стула.

- Войдите, войдите, - сказал я немке. Садитесь, пожалуйста, на стул. Я вас буду поить чаем.

- О, нет, - сказала немка, - мой пьет только немецкий пиво Вальдшлесхен и кушайт только колбаса. Данке вам с кисточка.

Немка села на стул и замерла.

- О, мейн Гот, - прошептала она, - я чувствовал, как что-то острое вошел в мое тело. Мине ошень даже больно.

- Хорошо, - подумал я, - посиди на гвозде.

- Мине ошень больно, - почти простонала немка: - этот предмет рвет мой тело на шетыре части, словно я сижу на какая колючка. Она меня жгет как железка, - задрыгала немка ногой, и сообразив, что она села на гвоздь, она соскочила со стула и стала рассматривать сидение.

- Какая здесь большая гвоздя, - закачала она головой, - я буду прятать эту гвоздю, потому что на дача она пригодится для обивка терраса, - и немка понесла прятать гвоздь.

- Ладно, - мотнул я головой, - обивай террасу, а я пока второй гвоздь вставлю в стул.

В это время в мою комнату просунули пять своих стриженных поганых голов противные немецкие карлушки.

- А, пупсики, здравствуйте, - ласково сказал я, - идите, идите сюда, ребятишки, я вас угощу пирожными и шоколадом.

- У нас животики бо-бо, - посмотрели на меня карлушки, - у нас там в животиках, - бря, бря, тря, тря... крр... кр... гырр... гыр... у нас в животиках червячки завелись, - пояснила мне маленькая Гретхен, засовывая большой палец в свою отвратительную сопелку.

- Пустяки, - проговорил я, - вот я вам налью чаю и угощу вас пирожными и шоколадными конфетками.

- Ой, - вскрикнула Гретхен, садясь на стул, - меня, наверное, укусила сзади большая пчела.

- Какая пчела? - вскрикнул курносый Карлушка, - я хочу видеть пчела!.. Давайте ловить пчела. - Карлушка стал прыгать по комнате, отыскивая пчелу, зацепился за стол, ухватил рукою скатерть и потянул за собой.

На него свалилась чернильница и залила чернилами всю его стриженную башку.

- Ой, колбаски, сосиски, - закричала вбежавшая немка, - мой бедный Карлушка стал похож на маленького негритенка.

Тут же на полу стала она мыть своего поганца, намыливая ему половой щеткой голову. Карлушка орал благим матом.

А я тем временем угощал остальных пупсиков.

Трое начала есть пирожное. Грязный Адольф уже подставил ко рту шоколад, а средний Иоганн начал пить чай, насыщенный раствором солено-кислого хинина.

Вот тут-то и началась настоящая вакханалия.

Гретхен села на гвоздь и заорала как свинья перед котлетной машиной. Двое поганцев проглотили пирожное, да так и остались с разинутыми ртами от горчицы, которую я запихал в...

Начало
Окончание

Как я напакостил немцам - текстовая версия

Веселый рассказ Стаси-Раси

Прочел я в газете публикацию, что в тихом немецком семействе отдается комната.

- Вот, - думаю, блестящий случай отомстить проклятым карлушкам.

Моментально одеваюсь, беру извозчика и иду по адресу.

По дороге заехал в аптеку, купил пять плиток слабительного шоколада и пять штук пряников на касторовом масле.

приехал к немецким карлушкам.

- Здравствуйте, пожалуйста, - говорю я немке, которая отворила мне дверь, - у вас отдается комната?

- У нас, у нас, мейн херр, - заулыбалась немка, - проходить, пожалюста, прями, в ту дирка.

Я прошел в дырку, которая оказалась довольно сносной комнатой.

- Сколько в месяц? - важно спросил я.

_ Ох, ох, какой тяжелый время и как жаль, что бьют немцев, - вздохнула немка, - комната стоит по шлучай война только двадцать восемь рублей...

- Хорошо, - говорю, - я согласен... вот вам задаток двадцать копеек.

- Пошему так мало двадцать копеек, - раскрыла немка рот.

- По случай война, - сказал я - теперь совсем нет в России денег... Пока берите хоть это. А скажите, пожалуйста, - сделал я строгое лицо, - а дети у вас есть?

- Ах, какие же это дети, - закатила глаза немка, - совсем нет у нас дети, только всего пять шеловек у нас дети.

- Вот, - думаю я, - и шоколад пригодился.

- Хорошо бы познакомиться с вашим семейством, - расшаркался я, - я так обожаю воспитанных немецких детей.

У немки на глазах показались слезы. Она крепко пожала мне руку и взволнованно проговорила: - ах, какой вы кароший шеловек, я буду вам показать моих милых пупсиков.

Через минуту она привела четырех больших болванов и одну девицу, которая ковыряла пальцем в носу и, раскрыв рот, недоумевающе смотрела на меня. Сзади шли две няньки, которые вели за руки по неменку и держали еще на руках по маленькому карлушке, сзади же стояла еще кормилица, которая кормила грудью маленького и крохотного, еще совсем слепого немченка. У маленького немченка я заметил хвостик.

- Позвольте, вы говорили, что у вас только пять человек, а тут десять.

- Ну, да, пять шеловек больших, а маленьких пупсиков я забиль сосчитайт. Ну, это нишего, это нишего, раз вы любите немецких пупсиков. Вот это Адольф, это Карл, это Густав, это Иоганн, это Вильгельм, это Гретхен, это Мария-Луиза, это маленький Отто, это маленький Гуго, это маленькая Амальхен.

Немка меня перезнакомила со всеми своими чертенятами, которые подставляли мне свои поганые мордочки. Я их целовал, отплевывался и каждому давал подарок, кому слабительный шоколад, а кому пряник на касторовом масле.

пупсики с жадностью уплетали лакомство.

- Хорошо, дорогие дети, кушайте на здоровье. И помните доброго дядю, который вас очень любит, - прижал я к глазам носовой платок.

- О, ви добряга... О, какая ви славная добряга. Совсем не похожи на русская, грязная свинья.

- До свидания, пожалуйста, - поцеловал я у немки руку, ловким манером снимая с ее пальца кольцо, - я сегодня же перееду к вам в комнату.

Немцы проводили меня до самых дверей.

- Что от тебя так пахнет кислой колбасой? - спросила у меня жена, когда я пришел домой...

Продолжение

После войны (окончание) - текстовая версия

Заставить немецких женщин наголо обрить свои волосы с голов, запретить употребление шляп и кожаной обуви.

Запретить совершенно музыку, вывести из Германии все музыкальные инструменты.

Огородить всю Германию каменной стеной и напустить в воду их рек всевозможных микробов от туберкулеза до луэса включительно

Запретить немцам заниматься медициной и под страхом смертной казни лечить своих детей.

Этим будет достигнуто то, что дикая и варварская тевтонская раса в весьма короткий срок будет совершенно уничтожена на земле.

Только из летописей мы с ужасом будем узнавать об страшных чудовищах и вандалах ХХ века, которые жили среди других культурных народов, но были стерты с лица земли, как нация, не имеющая права на существование.

Начало

После войны - текстовая версия

Необходимо немедленно же до окончания войны не только уничтожить немецкий милитаризм, а нужно совершенно лишить немцев всех достояний культуры:

Закрыть все немецкие университеты, гимназии и школы, лишить их удобств сообщения по железным дорогам.

Лишить их электрической энергии, телефонного и телеграфного сообщения.

Запретить им употребление огня, дабы даже пища, употребляемая ими, поедалась ими в сыром виде.

Окончание

Немецкая парша - текстовая версия

Вот точная статистика, сколько в одном только 1913 году немцами было совершено различных преступлений. Цифры эти не выдумка, они взяты нами из высокоавторитетного источника. Вот эти цифры:

Убийств 8394, поджогов 148936, краж 4811081, мошенничеств 383715999, гнусных преступлений 22039, обвинений в шпионстве 3778944. Это совершено немецкими преступниками только за один 1913 год в различных частях земного шара.

Немецкая чума, проникнув во все уголки мира, повсюду отличилась необычайной преступностью.

Немецкая раса, как вредная и пагубная для всего человечества, должна быть совершенно уничтожена.

"Немецкая колбаса" - текстовая версия

В Купеческом клубе на днях состоялось собрание по поводу исключения из состава клуба немецкой сволочи.

Во время собрания какая-то выскочка - немец-колбасник Глезер стал уверять, что слухи о немецких зверствах - ложь. Он-де сам только что вернулся из поганого Берлина и ничего там не слыхал о зверствах.

Нечего и говорит, что немецкая колбаса была немедленно и с позором выгнана из Купеческого клуба.

Глупо!

Ну-да... Надо было просто выкинуть эту колбасу через окно.

Это было бы умно.

Про "Забияку" - текстовая версия

Все сильнее и сильнее идет наш журнал, все больше и больше становится наша аудитория, и никто не мог предполагать, что из маленького и ничтожного юмористического журнальчика может создаться большое и идейное дело.

Ежедневно получаемые нами письма читателей подтверждают наши слова. Эти письма красноречивее всякой саморекламы, в этих письмах раскрывается во вся ширину русская душа.

И нам пишут письма не только русские, но и всевозможные инородцы, населяющие Россию. Люди совершенно различных направлений, правые и левые поощряют нас на борьбу с немецким призраком.

Не нам, конечно, с нашими слабыми силами делать большое дело. но мы счастивы тем, что наша "Забияка" несет и свою каплю меда, несет свою маленькую долю добра в общее дело.

"Забияка" имеет свою аудиторию, у нее есть свой читатель. И в этой аудитории она имеет свое влияние.

Пусть же наша связь становится с каждым номером все теснее. Распространяйте еще шире, читатели, наш журнал. Шлите его в провинцию своим знакомым и давайте нам адреса, по которым мы бесплатно будем рассылать в глухие места провинции пробные номера нашего журнала.

Работайте с нами, читатели, рука об руку, давайте вместе, сообща помогать общему великому делу борьбы с проклятым и жутким немецким призраком.

Проволокитное заграждение

В одну уютную провинцию был назначен новый начальник. Провинциальные служащие трепетали, ожидая новой метлы. Метла приехала сердитая, строгая. Koгда начальник проходил по учреждению, его новые сапоги скрипели.

— Тсс!.. — предупреждали друг друга служащие. — Тсс!.. Начальник идет! Слышите, — сапоги скрипят!

И, бросив приватные дела, тыкались носами в бумаги.

Прошло полгода. Сапоги у начальника поистрепались, скрип у них пропал, растаял.

— Как же вы теперь узнаете приближение начальника? — спросили мы у служащих.

Он пришел домой темный, как туча. За обедом почти ничего не ел. Раскричался на жену и пообещал высечь детей ремнем. К вечеру он немного успокоился. В его голове несомненно появилась какая-то хорошая мысль.

За ужином он радостно смеялся и потирал руки. Глаза его сверкали.

— Знаешь, милая, — сказал он, наконец, жене, — а меня из партии не вычистят. Не-ет!..
— Ну? — воскликнула жена. — Почему ты так в этом уверен?
— А я, видишь ли, решил уплатить членские взносы за шесть месяцев вперед!

Вернуться к содержанию номера журнала Чудак № 4, 1929

Харьковский институт труда проделал опыт борьбы с волокитой. Для исследования была выбрана административная операция, не связанная с трудно изменимой обстановкой.
("Правда")

Инспектор глядел на часы, и в ту минуту, когда стрелки — большая и маленькая — сошлись на цифре "12", кивнул головой и произнес:
— Начинайте. Господи, благослови!
По этому сигналу "журналист" Маракин с бешеной скоростью схватил пакет, обшарил его глазами, отыскивая номер, и принялся делать запись во входящем журнале.
Рука Маракина, державшая перо, то и дело стремительно перелетала от книги к чернильнице и назад. Перо скрипело, как рессоры вагона, бегущего под уклон.