В связи с пересмотром, в социальном отношении, состава служащих учреждений.
I
Я родился на окраине города. На самом краю оврага. Родители мои были до того бедны, что я родился совершенно голым. Мои родители в свое время также родились совершенно голыми -
Моя мать кормила меня снятым молоком, так как все свои сливки продавала по нужде барчуку, к которому ее взяли кормилицей. Барчук буквально сосал ее пролетарскую грудь и высасывал из нее все соки: сразу виден был будущий помещик и эксплоататор.
Двух лет от роду я отказался снять с головы чепчик, при исполнении военным оркестром "боже, царя храни".
Пятилетним мальчиком, при игре в "казаки и разбойники", - я предпочитал быть разбойником, нежели казаком.
В семь лет, увлекаясь собиранием марок, я собирал марки только красного цвета. В десять лет, я пел все революционные песни так, чтобы никто не слышал, но в груди моей горел факел революционного протеста.
С десятилетнего возраста, факел этот все разгорался и разгорается до сегодняшнего дня, и сейчас, в тот момент, когда я заполняю эту анкету (4 часа 29 минут пополудни), я чувствую легкое жжение под ложечкой.

II

Хотя я и сын генерала, но родился я ещё тогда, когда мой отец был прапорщиком запаса. И если бы не было германской войны, он бы так и умер полковником. Я не считаю себя ответственным за то, что он не умер до своего производства в генералы.
Я его никогда не называл превосходительством.
Мундир его я продал недавно татарину на шапки, из чего можно усмотреть мое неуважение к царской армии.
Родился я в бедной избушке крестьянина: моя мать, катаясь в экипаже по нашему имению, почувствовала приближение родов и вынуждена была зайти в избушку, где и разрешилась мною.
Этот час, что я провел в бедной избушке, навсегда врезался в мою память и в сердце. Мои симпатии к рабоче-крестьянскому правительству зародились, несомненно, тогда же.

III

Хотя я и сын потомственного дворянина, тем не менее еще задолго до Октябрьской революции я решил не жениться, чтобы подорвать самую идею потомственного дворянства.
И только после Октябрьской революции я женился, с заранее обдуманным намерением дать Советской Республике парочку-другую красноармейцев. И если у меня все рождались девочки, то с моей стороны никакого саботажа в данном случае не было.
Лучшей музыкой звучат для меня слова: Совнарком, Интер¬национал, РКП, Совхоз, Комхоз, Лепр и прочие.
Портреты вождей пролетариата имеются у меня, в дюжине экземпляров каждый. Как увижу портрет — покупаю: не могу устоять. Хочу теперь в каждой комнате, в каждом углу создать чей-нибудь уголок.

Исидор Гуревин

Вернуться к оглавлению этого номера журнала